Сибирский научно-исследовательский и
технологический институт переработки
сельскохозяйственной продукции
Сибирского федерального научного центра
агробиотехнологий Российской академии наук
СибНИТИП СФНЦА РАН

РАН уже разрушена, но Ливанов сказал, что «реформы» науки ещё впереди

Новости наукиОказывается, реформа РАН, разрушившая отечественную науку, — это была не реформа, а так, тренировка, «нулевой этап». А вот теперь-то всё и начнется по-настоящему!

Световые и научные шоу, интерактивные выставки, прямой эфир с МКС, ЦЕРН и Антарктической станцией, беседы с роботами — чего только не предлагают на юбилейном X Фестивале науки в Москве NAUKA 0+. Это понятно: научный праздник рассчитан на молодежь, его цель — развлекая, «увлечь наукой детей, подростков и студентов», как сказано в программе Фестиваля.

Анонсируя молодежное мероприятие, министр образования и науки Дмитрий Ливанов, тем не менее счел нужным обнародовать «Основные показатели научных исследований в Российской Федерации». А потому можно предположить, что фестиваль — не только игра в науку, но в каком-то смысле демонстрация ее состояния в России и мире.

Данные главы Минобразования должны внушать оптимизм — на 10% выросло количество публикаций российских ученых в зарубежных научных журналах и, как подчеркнул министр, «прирост обгоняет мировой». Затраты на науку достигли максимума за последние пять лет — 1,19% от ВВП. А главное — к 2014 году впервые за 15 лет в стране увеличилось число исследователей. Правда, наблюдалось это в основном «в секторе высшего образования — 97% от общего прироста», а в научных учреждениях «произошло высвобождение исследователей в наиболее «результативных» возрастах от 40 до 59 лет (-18,7 тыс. чел)».

ИА REGNUM спросило Дмитрия Ливанова: Как это объяснить? Почему из науки, судя по Вашим данным, уходят специалисты? И какая наука нужна сегодня России?

«В отношении кадровой тенденции, действительно, это то, что прослеживается на статистических данных, — отметил министр, — когорта исследователей в наиболее продуктивном возрасте, включая молодежь, расширяется в университетском секторе, а в том, что касается академической науки, происходит сокращение числа исследователей в самом продуктивном возрасте. Это результат двух десятилетий деградации, которое фактически происходило управленчески и кадрово в системе Российской Академии наук. С другой стороны, это означает все более высокую привлекательность университетов как места для работы талантливых, дееспособных ученых — и молодых, и зрелых. Это говорит о том, что те преобразования, которые начаты в академическом секторе два года назад подписанием Закона президентом России были своевременны».

По словам Дмитрия Ливанова, двух лет реформирования не хватило, чтобы переломить негативные тенденции, которые формировались в течение многих лет. Однако напрашивается вопрос, а не стал ли этот отток «живой научной силы» результатом как раз такого «перелома», а точнее — активного лоббирования вузовской науки, выделения средств на ее развитие в ущерб науке академической. Другими словами, может быть, дело в тенденциях не 20-летнего прошлого, а двухлетнего настоящего — времени, которое прошло с момента вступления в силу ФЗ № 253 о Российской академии наук?

Ученые РАН, правда, сетуют, что потеряли два года на реформирование Академии. А министр образования и науки сообщает:

«Фактически сейчас проведен даже не первый, а нулевой этап изменений — изменение административного механизма, изменение подчинения институтов. Эти изменения не затронули самые важные механизмы — управления финансированием научных организаций. В ближайшее время предстоит перейти к этому, более сложному, но и более важному этапу преобразований».

Суть этих преобразований ученых РАН пугает: грантовое финансирование при отсутствии базового. Что означает буквально следующее — «кто не успел, тот опоздал». Кто не смог доказать в Минобразования или ФАНО свое первенство и перспективность — тот не получит ни копейки, а значит, должен покинуть научное поприще.

«Самое главное — передать тем исследователям, тем ученым, которые работают на высоком уровне, права принятия ключевых решений в сфере науки, управления, выбора тематик и соответствующие финансовые ресурсы, — подчеркнул министр, не уточнив, кто конкретно этот уровень будет определять — Минобразования, ФАНО или кто-то еще — то есть сделать так, чтобы система финансирования была ориентирована на результат и давала больше ресурсов в руки тех ученых, которые могут и готовы работать на высоком международном уровне».

На Круглом столе «Какая наука нужна России?», который на днях прошел в ИА REGNUM, его участники подчеркивали: при таком обилии управляющих структур, как у семи нянек, дитя получится без глазу. Именно поэтому ученые нередко вспоминают небезызвестный ГКНТ (Госкомитет по науке и технологиям бывшего СССР) — единый орган, который определял научно-техническую политику страны. И вот что ответил Дмитрий Ливанов на вопрос ИА REGNUM об управлении наукой, а, точнее, раздробленности этого самого управления между Министерством, ФАНО, госкорпорациями, ГНЦ и т.п.

«Что касается механизмов управления наукой в целом, то наука — такая область, которой нельзя управлять из единого центра, — убежден Дмитрий Ливанов. — Здесь нам придется использовать распределенную, сетевую систему управления, потому что наукой занимаются и НИИ, и университеты, и промышленные компании — централизовать все, как это было в Советском Союзе в условиях плановой экономики и централизации абсолютно всего, невозможно, да и не нужно. Во всем мире наука управляется сетевым образом — через систему научных фондов, научных организаций, сообществом ученых, которые участвуют через механизмы самоуправления. Эту современную систему управления наукой нам и предстоит создать в полном объеме».

Остается вопрос — если за два года пройден «нулевой этап реформы» и еще предстоит создать «систему управления наукой», то что же произошло с РАН за два года реформы?

Елена Ковачич, источник: regnum.ru
09.10.2015